Подборка книг по тегу: "остросюжетный любовный роман"
— Ну что, ты доволен, Арак? Моя дочь – умница, красавица! Будет тебе отличной женой!
— Этого недостаточно, Ибхан, — раздаётся низкий властный голос. — Одной мне будет мало, — медленно произносит жених, продолжая без отрыва смотреть на меня. — Возьму ещё вторую.
— Это не по правилам, Арак! Не по традициям! Мы договаривались о свадьбе. Ты не можешь так… У меня больше нет дочерей!
Властный жест, и сильная ладонь с массивным перстнем указывает на меня.
— Вот эту. Возьму её второй.
***
Я – сирота. Простая служанка в доме богатого клана.
Сегодня выдают замуж хозяйскую дочь.
Замуж за опасного, жестокого человека.
Арака Джафарова.
Я сочувствовала невесте… пока внезапно жених не пожелал взять меня второй женой прямо на свадьбе с первой!
— Этого недостаточно, Ибхан, — раздаётся низкий властный голос. — Одной мне будет мало, — медленно произносит жених, продолжая без отрыва смотреть на меня. — Возьму ещё вторую.
— Это не по правилам, Арак! Не по традициям! Мы договаривались о свадьбе. Ты не можешь так… У меня больше нет дочерей!
Властный жест, и сильная ладонь с массивным перстнем указывает на меня.
— Вот эту. Возьму её второй.
***
Я – сирота. Простая служанка в доме богатого клана.
Сегодня выдают замуж хозяйскую дочь.
Замуж за опасного, жестокого человека.
Арака Джафарова.
Я сочувствовала невесте… пока внезапно жених не пожелал взять меня второй женой прямо на свадьбе с первой!
— Я не возьму старшую. На ней слишком много чужих рук.
Моя сестра бледнеет, шарахается назад, как будто её ударили. А я поднимаю голову, и Багров уже смотрит на меня. Как будто ждал, когда я подниму глаза.
Два его пальца ложатся мне под подбородок. Поворачивает моё лицо к свету.
— Младшая мне подходит.
И через плечо, моему отцу:
— Свадьба через месяц.
______
Отец задолжал этому человеку столько, что отдать не сможет никогда. И теперь долг буду отдавать я. Собой.
Его зовут Дамир Багров: имя, которое в моём городе произносят шёпотом, и репутация, от которой стынет кровь.
Чудовище… И я вынуждена выйти за него.
Моя сестра бледнеет, шарахается назад, как будто её ударили. А я поднимаю голову, и Багров уже смотрит на меня. Как будто ждал, когда я подниму глаза.
Два его пальца ложатся мне под подбородок. Поворачивает моё лицо к свету.
— Младшая мне подходит.
И через плечо, моему отцу:
— Свадьба через месяц.
______
Отец задолжал этому человеку столько, что отдать не сможет никогда. И теперь долг буду отдавать я. Собой.
Его зовут Дамир Багров: имя, которое в моём городе произносят шёпотом, и репутация, от которой стынет кровь.
Чудовище… И я вынуждена выйти за него.
Она застала его с другой — и ушла навсегда. Три года молчания, новая жизнь, бронежилет на сердце. А потом он появился снова: контракт, от которого нельзя отказаться, и слова, от которых нельзя спрятаться. «Ты не дослушала». Что, если всё, во что она верила, — ложь? И что страшнее: узнать правду или снова его полюбить?
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
- Так это ты? - вопрос рвется из груди, превращаясь в крик. - Господи... Карина, ты - любовница моего мужа?
Дочь не поднимает головы, будто пытается спрятаться от испепеляющего взгляда.
- Отвечай! - голос дрожит от ярости.
- Мама, я… Это было не специально. Пожалуйста, пойми и прости. Я люблю тебя, но в чувствах, как на войне. Каждый за себя. Отчим - лучший мужчина на земле, не получилось устоять.
- Не называй меня мамой! Ты уничтожила нашу семью. Растоптала женщину, которая тебя родила, вырастила.
Она молчит. Константин где-то за спиной тоже не смеет вымолвить ни слова.
И остаётся только тишина. Холодная, звенящая пустота, в которой рушится моя жизнь.
- Так это ты? - вопрос рвется из груди, превращаясь в крик. - Господи... Карина, ты - любовница моего мужа?
Дочь не поднимает головы, будто пытается спрятаться от испепеляющего взгляда.
- Отвечай! - голос дрожит от ярости.
- Мама, я… Это было не специально. Пожалуйста, пойми и прости. Я люблю тебя, но в чувствах, как на войне. Каждый за себя. Отчим - лучший мужчина на земле, не получилось устоять.
- Не называй меня мамой! Ты уничтожила нашу семью. Растоптала женщину, которая тебя родила, вырастила.
Она молчит. Константин где-то за спиной тоже не смеет вымолвить ни слова.
И остаётся только тишина. Холодная, звенящая пустота, в которой рушится моя жизнь.
Именинница исчезла из поля зрения минут тридцать назад, и я уже начинаю задумываться, где она. Внучку давно пора укладывать спать, ночь на дворе.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
⭐⭐⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
- Сергей, я подаю на развод, - сказала я, стараясь чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кричало от боли и обиды.
Сергей оторвался от телефона и посмотрел на меня.
- Что ты сказала?
- Ты слышал.
Он положил телефон на стол экраном вниз и спросил:
- Позволь узнать почему?
- Потому что ты меня больше не любишь. Ты мне изменяешь и я знаю, что у тебя параллельно не одна женщина и даже не две.
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
- Ты что-то напутала, - сказал он спокойно.
- Нет. - Я держала руки сложенными на коленях, потому что иначе они бы тряслись. - Ничего я не напутала, Серёж. Я следила за тобой. Вульгарная блондинка, какая-то рыжая деваха и..., Катя...
Я закрыла лицо руками и сидела так, покачиваясь как болванчик из стороны в сторону.
- Господи! - закричала я глядя прямо ему в глаза. - Как ты мог? Ведь она жена нашего с тобой друга. Мы бываем у них дома, они бывают у нас. Митька играет с Лелькой, любит её, как сестру.
- Таня..., Тань! - начал он, но я не дала ему
Сергей оторвался от телефона и посмотрел на меня.
- Что ты сказала?
- Ты слышал.
Он положил телефон на стол экраном вниз и спросил:
- Позволь узнать почему?
- Потому что ты меня больше не любишь. Ты мне изменяешь и я знаю, что у тебя параллельно не одна женщина и даже не две.
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
- Ты что-то напутала, - сказал он спокойно.
- Нет. - Я держала руки сложенными на коленях, потому что иначе они бы тряслись. - Ничего я не напутала, Серёж. Я следила за тобой. Вульгарная блондинка, какая-то рыжая деваха и..., Катя...
Я закрыла лицо руками и сидела так, покачиваясь как болванчик из стороны в сторону.
- Господи! - закричала я глядя прямо ему в глаза. - Как ты мог? Ведь она жена нашего с тобой друга. Мы бываем у них дома, они бывают у нас. Митька играет с Лелькой, любит её, как сестру.
- Таня..., Тань! - начал он, но я не дала ему
Я - наследница алмазной империи и сирота. Мачеха выставила меня, как лот на продажу. Вчерашние «друзья» отца уже пилят корпорацию и моё наследство.
Единственный, кто смотрит на меня без жалости и фальшивого сожаления – циничный и угрюмый Данила Шустов.
И он мой телохранитель!
— У тебя два варианта, Оливия. Либо ты доверишься мне, либо полетишь к купившему тебя жениху. А если со мной, то запоминай: я – твой бог, а мое слово – закон.
Эти слова были сказаны у распахнутой двери опасно снижающегося над тайгой вертолета, а дальше Данила добавил:
— Закрой глаза и доверься…
Он грубый и резкий солдафон с аллергией на богатых глупых девчонок. Он презирает благородство, не замечая его в своих поступках. И клянется, что далеко не рыцарь. Но он неправ…
Он мой тёмный рыцарь.
И я доверилась… А после мы прыгнули вниз, навстречу холодной и враждебной тайге, уютным ночам в заброшенных охотничьих хижинах и армии наёмников, готовых выкрасть меня любой ценой!
Единственный, кто смотрит на меня без жалости и фальшивого сожаления – циничный и угрюмый Данила Шустов.
И он мой телохранитель!
— У тебя два варианта, Оливия. Либо ты доверишься мне, либо полетишь к купившему тебя жениху. А если со мной, то запоминай: я – твой бог, а мое слово – закон.
Эти слова были сказаны у распахнутой двери опасно снижающегося над тайгой вертолета, а дальше Данила добавил:
— Закрой глаза и доверься…
Он грубый и резкий солдафон с аллергией на богатых глупых девчонок. Он презирает благородство, не замечая его в своих поступках. И клянется, что далеко не рыцарь. Но он неправ…
Он мой тёмный рыцарь.
И я доверилась… А после мы прыгнули вниз, навстречу холодной и враждебной тайге, уютным ночам в заброшенных охотничьих хижинах и армии наёмников, готовых выкрасть меня любой ценой!
— Я знаю. Вы с Илоной не просто любовники — вы мошенники.
Игорь не пытается оправдаться. Он презрительно усмехается.
— Как ты мог? Илона — жена моего отца.
— Какая же ты тупая, Жень. Неужели правда думала, что наш брак про любовь?
Игорь уверенно делает шаг ко мне. Чувствую, как внутри все леденеет.
— Я расскажу отцу, что вы решили украсть его бизнес…
— Он тебе не поверит. Он поверит мне.
— Ты ошибаешься.
Сжимаю кулаки. Он наклоняется так близко, что у меня сбивается дыхание.
— Ошибаешься ты. Ты была удобной, доверчивой и слепой дурой. Предупреждаю. Еще один шаг против меня, и я разотру тебя в пыль…
Смотрю и впервые понимаю: передо мной враг…
Но… Игорь совершает ошибку. Он считает меня слабой. Не понимает, что, загнав меня в угол, сам будит спящую собаку, которая порвёт любого за свою семью...
Игорь не пытается оправдаться. Он презрительно усмехается.
— Как ты мог? Илона — жена моего отца.
— Какая же ты тупая, Жень. Неужели правда думала, что наш брак про любовь?
Игорь уверенно делает шаг ко мне. Чувствую, как внутри все леденеет.
— Я расскажу отцу, что вы решили украсть его бизнес…
— Он тебе не поверит. Он поверит мне.
— Ты ошибаешься.
Сжимаю кулаки. Он наклоняется так близко, что у меня сбивается дыхание.
— Ошибаешься ты. Ты была удобной, доверчивой и слепой дурой. Предупреждаю. Еще один шаг против меня, и я разотру тебя в пыль…
Смотрю и впервые понимаю: передо мной враг…
Но… Игорь совершает ошибку. Он считает меня слабой. Не понимает, что, загнав меня в угол, сам будит спящую собаку, которая порвёт любого за свою семью...
- Маша, ты всё не так поняла. - глядя мне прямо в глаза сказал муж.
- Что я не так поняла, Толя? Кто эта девка? Вы с ней знакомы? Давно?
- Я знаю Регину, столько же, сколько и ты. Маш, прекрати, что за безумные всплески ревности? Забыла? Она невеста нашего сына и ждёт ребёнка.
- Но она так смотрит на тебя, как..., как собственница, как будто имеет на тебя какие-то права.
- Маша, ты разве ещё не поняла? - со вздохом сказал он. - Регина та ещё штучка. Мне кажется она это делает специально, чтобы тебя позлить, а ты ведёшься на её провокации.
- Ты думаешь? - немного остыв, спросила я.
- Уверен в этом. Не обращай на неё внимания.
- Как же не обращать. Они живут с нами и будут жить всегда.
- Не будут. Я продам в Питере квартиру и куплю им отдельное жильё. - муж подошёл ко мне и обнял. - Ну что, я тебя успокоил?
- Да. - ответила я. - Может мне и правда показалось.
- Поехали в ресторан, поужинаем, побудем вдвоём.
- Поехали. - ответила я. - Видеть не могу её наглое лицо.
- Что я не так поняла, Толя? Кто эта девка? Вы с ней знакомы? Давно?
- Я знаю Регину, столько же, сколько и ты. Маш, прекрати, что за безумные всплески ревности? Забыла? Она невеста нашего сына и ждёт ребёнка.
- Но она так смотрит на тебя, как..., как собственница, как будто имеет на тебя какие-то права.
- Маша, ты разве ещё не поняла? - со вздохом сказал он. - Регина та ещё штучка. Мне кажется она это делает специально, чтобы тебя позлить, а ты ведёшься на её провокации.
- Ты думаешь? - немного остыв, спросила я.
- Уверен в этом. Не обращай на неё внимания.
- Как же не обращать. Они живут с нами и будут жить всегда.
- Не будут. Я продам в Питере квартиру и куплю им отдельное жильё. - муж подошёл ко мне и обнял. - Ну что, я тебя успокоил?
- Да. - ответила я. - Может мне и правда показалось.
- Поехали в ресторан, поужинаем, побудем вдвоём.
- Поехали. - ответила я. - Видеть не могу её наглое лицо.
Выберите полку для книги